(17 августа 1911 года - 5 мая 1995 года )
Осенью 1926 года
15-летний Миша Ботвинник играл в командном матче Ленинград - Стокгольм.
Возвращались из Швеции пароходом, через Гельсингфорс. В гостинице этого
финского города юный Ботвинник с изумлением увидел, как известный мастер
Александр Ильин-Женевский разделся и стал обматывать себя дамскими
чулками - выполнял заказ жены. В те годы хороших чулок отечественного
производства не было, а мужчинам провозить дамские вещи запрещала
таможня. Несмотря на протесты, Ильин совершил ту же процедуру со своим
юным коллегой. Как признался Михаил Моисеевич в своих воспоминаниях,
"угрызений совести я не испытывал - приятно было помочь новому другу!" И
кто знает, как сложилась бы его судьба, если бы начинающего
контрабандиста "застукали" на границе...
В 1945 г., когда
Ботвинник добивался права сыграть матч с Алехиным (эта идея имела много
оппонентов в спортивном руководстве), его пригласили в кабинет
тогдашнего руководителя всего советского спорта Н.Н. Романова. Романов
вышел, оставив Ботвинника с двумя гражданами в штатском. Традиционные
вопросы: доводилось ли ему за рубежом встречаться с белоэмигрантами, и
всякая прочая бодяга... Наконец каверзный вопрос: "А не обращался ли к
вам кто-либо из иностранных дипломатов в Москве?" Действительно, звонил
секретарь кубинского посольства, сообщил, что ему надлежит передать
Ботвиннику книгу, посвященную памяти Капабланки. "И что же вы ответилиN"
- поинтересовались товарищи. - "Чтобы он передал книгу в Комитет
физкультуры!" - гордо ответил шахматист.
А в 1983 г., то есть еще
до перестройки, Ботвинник в Нью-Йорке "допустил ряд высказываний,
порочащих представителей советской шахматной школы" (формулировка из
записки КГБ СССР в ЦК КПСС). Его пригласили для беседы в ЦК и, не
дождавшись полного и всестороннего раскаяния, признали целесообразным
"впредь ограничивать его зарубежные поездки".
Да, Ботвинник
менялся. В свое время он славился ортодоксальностью и нетерпимостью и
через 25 лет после окончания войны сказал о мастере Богатырчуке, ушедшем
с немцами с Украины и осевшем после войны в Канаде: "Я бы лично повесил
его в центре города". В конце же 1980-х он доверительно рассказывает о
своей жизни Геннадию Сосонко, невозвращенцу, оставшемуся на Западе одним
из первых среди наших шахматных мастеров. А в 40-50-е Ботвинник
человеку с биографией Сосонко скорее всего и руки бы не подал.
Отец
Будущего Чемпиона Мира родился в белорусском местечке, в 25 лет уехал в
Минск, в 1905 г. работал в подпольной типографии и еще в досоветское
время получил профессию зубного техника и право на жительство в
Петербурге. Мать была дипломированным дантистом. Михаил Ботвинник
родился 17 августа 1911 г., так что сегодня мы отмечаем 90-летие
великого шахматного бойца.
Поначалу семья будущего чемпиона мира
жила в Петербурге, на Невском, в хорошей квартире из семи комнат. Были
кухарка, горничная, одно время даже бонна. В 1920 г. отец ушел из семьи,
и после этого жили уже очень тяжело. Хозяйство вел старший брат Исаак,
который два десятилетия спустя, в сентябре 1941-го, погиб на фронте.
Когда в 1928 г. Ботвинник стал студентом, брат выдавал будущему чемпиону
рубль в день на проезд до института, обед и ужин.
Научился
Ботвинник играть в шахматы поздно, в 12 лет. В 14 лет происходит этапное
событие в его жизни - он выигрывает в сеансе одновременной игры у
чемпиона мира Капабланки! Через два года после того сеанса, в 1927 г.,
он - мастер. В 1931 г. - впервые становится чемпионом СССР. Блестящие
результаты во всесоюзных и крупнейших международных турнирах. И,
наконец, победа в матч-турнире сильнейших гроссмейстеров 1948 г.,
которая делает его чемпионом мира.
На бумаге это выглядит просто.
На самом деле Ботвиннику все давалось нелегко. За громкими результатами
стояла колоссальная работа. Возможно, Ботвинник не обладал столь
сумасшедшим шахматным талантом, как многие его соперники, особенно из
поколения Таля - Спасского. Но 15 лет чемпионом мира был все-таки он...
В
свое время совсем еще юный Гарри Каспаров занимался в школе
экс-чемпиона мира Михаила Ботвинника. Гарри был очень возбудимым
мальчиком, за доской часто действовал импульсивно. Ботвинник говорил
ему: "Гарик, есть опасность, что из тебя получится новый Ларсен или
Тайманов".
Ларсен и Тайманов в те годы входили в мировую
десятку, "рубились" в претендентских матчах... А для Ботвинника они были
всего лишь олицетворением легковесного стиля и неглубокого,
поверхностного понимания шахмат.
Ларсен и Тайманов - те, на кого
патриарх имеет право смотреть сверху вниз. Хотя когда-то, в 52-м, он
разделил первое место в чемпионате СССР с тем же Таймановым...
Это
- кредо, проявление сверхсерьезного отношения к шахматам. Геннадий
Сосонко припомнил, как в конце 80-х Ботвинник при совместном анализе
ошарашил юного голландского мастера Йеруна Пикета: "У меня такое
впечатление, что вы не знаете моей партии с Юрьевым из чемпионата союза
металлистов 1927 года..."
Ботвинник Утверждал: никогда не сможет
стать чемпионом мира тот, кто не имеет высшего образования. Сам
Ботвинник был доктором наук, серьезнейшим образом занимался научной
работой, относился к ней предельно ответственно, в какой-то момент, как
мне кажется, считал себя больше ученым, чем шахматистом. Сегодня
Владимир Крамник, наш новый чемпион мира, говорит, что не собирается
заканчивать философский факультет Новгородского университета, не нужно
то ему.
Рискну предположить, что если не образование как таковое,
то работа по специальности, научная деятельность сильно мешали нашему
шахматному патриарху. Отвлекали силы, забирали время... Еще в начале
70-х он начал работу над шахматной программой ПИОНЕР, которая, как
предполагалось, будет действовать не перебором миллионов возможных
продолжений, а сумеет воспроизвести человеческий алгоритм поиска хода.
Кто же мог предположить, что спустя очень небольшое время появятся
компьютеры немыслимого быстродействия и сделают всю многолетнюю работу
группы Ботвинника неактуальной, во всяком случае применительно к
шахматамN Ботвинник не смог предвосхитить стремительность
технологического прогресса, взялся за решение задачи, которая, в
сущности, была снята раньше, чем была закончена работа над его проектом.
Ботвинник
Был обласкан властью. Так был обласкан, пожалуй, один лишь Карпов. В
1935 г. после победы во II Московском международном турнире (1-2 место с
Сало Флором) нарком тяжелой промышленности Орджоникидзе подарил ему
легковой автомобиль (здесь примечательна не ценность вещи, а
уникальность формы поощрения), а после Ноттингемского турнира 1936 г.
(дележ 1-2 места с Капабланкой) Михаил Моисеевич был награжден орденом
Знак Почета.
Власть пыталась организовать матч Алехина с Ботвинником.
Причем подразумевалось, что Алехину, чтобы сыграть с чемпионом СССР,
придется приехать в Москву. Власть действовала настойчиво и упорно,
несмотря на оппозицию этой идее в шахматном и вообще спортивном
руководстве. Мол, Алехин - белоэмигрант, если не белогвардеец, и все
такое прочее. Но Сталин был безусловно "за". И если бы не скоропостижная
смерть Алехина в марте 1946 г., матч бы, скорее всего, состоялся.
Наконец,
Ботвинника выпускали. До войны выезд был формой особого доверия,
поощрения и благоволения власти. Некоторое время в СССР было всего два
гроссмейстера: Ботвинник и Левенфиш (завоевавший, кстати, звание
гроссмейстера еще в год рождения Ботвинника). Так вот, Левенфиша за
границу просто не пускали - ни до того, как он в 1937 г. сыграл вничью с
Ботвинником матч за звание чемпиона СССР, ни очень долго после. А в
самом Союзе в межвоенный период было всего три полноценных международных
турнира - в 1925, 1935 и 1936 гг.
Но Ботвинник был
самостоятелен, самолюбив, даже упрям и, как говорится, знал себе цену.
Это сейчас гроссмейстер сам выбирает, куда и когда ему ехать (если его,
конечно, приглашают). А в 1968 г. после отказа 57-летнего Ботвинника
отправиться на второстепенный турнир в ГДР Спорткомитет (в полном
соответствии с позицией отдела пропаганды ЦК КПСС, курировавшего спорт)
пригрозил экс-чемпиону мира лишением стипендии, которую он получал еще с
довоенных времен. А за год до того он уклонился от участия в
международном турнире, посвященном 60-летию Великой Октябрьской
революции.
Конфликт самостоятельного и самодостаточного человека с
властью, даже с возлюбившей его властью, неизбежен. Другое дело, когда и
в каких, острых или латентных, формах он произойдет.
Как и
многие другие ведущие гроссмейстеры, Ботвинник был человеком вполне
советским и обладал соответствующим менталитетом. Когда Петросян в 1963
г. во время матча с Ботвинником поднимался по лестнице Театра эстрады,
боготворившие его поклонники-армяне рассыпали у него под ногами святую
землю из Эчмиадзина. Тигран Вартанович, говорят, воспринял это как
должное. Много лет спустя Ботвинник вспоминал этот эпизод с нескрываемым
раздражением: "Если бы передо мной посыпали святую землю из Иерусалима -
что бы я сделалN "Подметете - пройду", - сказал бы..."
Да, когда
Ботвинник говорил о себе: "по крови я - еврей, по культуре - русский, а
по воспитанию - советский", он, безусловно, ничуть не кривил душой.
В
80-е Много и настырно писали о том, что матчи Карпова с Каспаровым были
противоборством сил и символов советского фундаментализма с духом
изменений, свежим общественным ветром. Но это с ничуть не меньшими
основаниями можно сказать и о противоборстве Ботвинника с Талем. Просто
тогда, в начале 60-х, нельзя было написать, что Таль, мол, - дитя
оттепели, порождение социального романтизма послесталинской эпохи, а
Ботвинник - ортодокс по мышлению и поведению, советский человек до мозга
костей, рудимент прошлого.
Забавно, но тогда, в 1960-м, это
ментальное, социокультурное и, если хотите, псевдоидеологическое
противостояние дополнялось, оттенялось и усугублялось противоположностью
чисто шахматных стилей и принципов.
Нравы на верхушке шахматной
пирамиды всегда были далеко не идиллические. Да что там говорить, -
жестокие. В 1952 г. коллеги попросту выперли его, чемпиона мира, из
команды, впервые отправлявшейся на Всемирную шахматную олимпиаду.
Традиционным коллективистским способом, на собрании команды. Наши
шахматные гранды видели своим лидером деликатного и обаятельного Пауля
Кереса. Ботвинник был уверен, что Керес психологической нагрузки не
выдержит и на Олимпиаде провалится. Так и получилось - Керес играть в
свою обычную силу не смог, после трех поражений его перестали выставлять
на матчи.
Впрочем, несмотря на это, Ботвинник относился к Кересу
вполне доброжелательно. А вот отношения Ботвинника и Бронштейна,
Ботвинника и Петросяна рисуются иными. Назвать их просто неприязненными -
значит не сказать ничего. История матча между Ботвинником и Бронштейном
в 1951 г., изложенная "от Михаила" и "от Давида", - это две совершенно
разные истории, они не имеют между собой почти ничего общего.
В
общем, за день до смерти Ботвинник дал свои последние указания: "Никаких
пышных похорон. Никаких шахматистов. Хочу уйти спокойно".
О
Советской Шазматной школе начали говорить незадолго до войны, после того
как в 1939 г. вышла действительно замечательная книга историка шахмат
Грекова о М.И. Чигорине, этот, по определению Ботвинника,
"патриотический труд". А отлилась в бронзу, отчеканилась эта формула в
первые послевоенные годы.
Но если советская шахматная школа
продолжила творческую традицию Чигорина и Алехина, то Петросян и Карпов,
эти предельные рационалисты и прагматики, да, возможно, и сам
Ботвинник, всегда игравший в логичные, "правильные" шахматы, окажутся
весьма и весьма относительными продолжателями чигоринско-алехинской
комбинационной традиции.
Официальная пропаганда долгое время
представляла дело так, будто советские шахматисты - это корпорация, где
есть образцовые Ботвинник или Карпов, а за ними - множество таких же
помельче, но качественно, по своей внутренней структуре от грандов не
отличавшихся. На самом деле все наши лидеры были в творческом и в
человеческом отношении очень-очень разные, все они были
индивидуальностями, и в известном смысле каждый великий шахматист -
Ботвинник, Смыслов, Таль, Петросян, Спасский, Штейн, Геллер - всех
перечислить невозможно, - сам себе школа. Ботвинник - тоже. Крупная,
своеобразная личность, жившая в очень своеобразное и жесткое время.
В истории шахмат с именем М. М. Ботвинника связана целая эпоха. Он
первым утвердил приоритет советской шахматной школы в мировых шахматах.
Его игру отличали глубокие стратегические замыслы, неожиданные
тактические удары, постоянное стремление к инициативе, к созданию
цельных партий. Во время игры Ботвинника отличала крайняя концентрация
воли и энергии, перед напором которой мало кто мог устоять (причем это
чувствовалось даже в те годы, когда патриарх отошел от активной
практической игры и играл эпизодически). Громаднейшее дарование
Ботвинника (без сомнения, шахматиста гениального) в сочетании с
систематической работой и честолюбием приносили весомые результаты.
Ботвинник практически все партии играл на выигрыш, не боясь идти на риск
— применяя, например, детально им отшлифованные дебютные системы (чего
стоит тот же вариант Ботвинника в славянской защите). И риск этот в
основном себя оправдывал, поскольку мало кто мог посоперничать с
Ботвинником в искусстве подготовки и анализа.
Он первым уделил
особое внимание вопросам тренировки шахматистов, создал свой метод
подготовки к соревнованиям, в котором важное место уделялось физическим
упражнениям, укреплению психологической устойчивости и т. п. Внёс ценный
вклад в теорию многочисленных начал, разработал ряд оригинальных
дебютных систем (например, вариант Ботвинника в славянской защите,
вариант Ботвинника в защите Грюнфельда и т. п.). Обогатил теорию
эндшпиля (особенно ладейных окончаний) ценными анализами. В области
шахматной композиции идеи этюдов Ботвинник заимствовал из практических
партий. В течение многих лет Ботвинник руководил юношеской шахматной
школой «Школой Ботвинника» (впоследствии «Школой Ботвинника—Каспарова»),
где в разные годы занимались А. Карпов, Г. Каспаров, В. Крамник, Ю.
Балашов, А. Юсупов, А. Соколов, Е. Ахмыловская, Н. Иоселиани и др.
Успешно
совмещая шахматную деятельность с научной работой в области
электротехники (он успешно защитил докторскую диссертацию), Ботвинник
является автором ряда изобретений, запатентованных во многих странах, с
началом 1970-х гг. руководил созданием шахматной программы для
компьютера (программа «Пионер»).
Сочетание шахмат с наукой,
несомненно, сказывалось на уровне подготовки к матчам на первенство
мира. Именно поэтому Ботвинник защищал свой титул не особенно
убедительно (с Бронштейном и Смысловым — ничьи, ещё один матч Смыслову
проигран, проиграны также матчи Талю и Петросяну). Но зато в
матч-реваншах гений Ботвинника проявлял себя во всей мощи и красе.
Потеряв звание, Ботвинник подвергал нелицеприятному анализу собственную
игру и подробнейшему разбору игру соперника. Это позволяло ему с блеском
отыгрывать титул, навязывая противнику неудобный для него стиль
(особенно впечатляющим был матч-реванш с М. Талем, в котором Ботвиннику
удалось выиграть 10 партий).
Многие его книги по шахматам,
энергетике, кибернетике изданы на английском, венгерском, датском,
немецком, французском, шведском и других языках. Признанный авторитет в
области шахмат, Михаил Моисеевич был главным арбитром ряда крупных
шахматных соревнований. Ботвинника отличал достаточно жесткий — «типично
чемпионский» — характер. Суждения его (и не только в области шахмат)
носили подчас характер излишне категорический, но своих воззрений
Ботвинник не менял. Откровенный стиль присущ мемуарам Ботвинника, где он
не стесняется признаваться в собственных заблуждениях и слабостях.
Неуживчивость Ботвинника иногда приводила к конфликтам с другими
шахматистами, но он стремился доказывать свою правоту за доской,
обыгрывая тех, кто плел кабинетные интриги. Настраивая себя на борьбу,
Ботвинник сознательно делал из соперника объект если не ненависти, то
очевидной неприязни. Но это никогда не приводило к нарушению турнирной и
матчевой этики. Ботвинник не подписал ни одного коллективного обращения
с осуждением шахматистов-невозвращенцев (например, в 1976-м, когда
после турнира в Амстердаме остался за рубежом Виктор Корчной).
Лучшие
партии Ботвинника вошли в золотой фонд шахматного искусства.
Большинство его партий вошли в трехтомник «Шахматное творчество М. М.
Ботвинника».
Семья
Старший брат — Исаак (Ися) Моисеевич Ботвинник (погиб 17
сентября 1941 года в Петрославянке) — начальник цехов спецустройств и
контактной сети Лентрамвая, руководил созданием первой в Ленинграде
системы уличных светофоров.[3]
Жена (с 1935 года) — балерина театра оперы и балета им. Кирова Гаянэ Давидовна Ботвинник (урождённая Ананова).
Двоюродный
брат (сын родной сестры и двоюродного брата матери) — рижский
математик, историк математики и популяризатор науки Исаак Моисеевич
Рабинович (род. 1911), автор работ «Математик Пирс Боль из Риги»
(совместно с А. Д. Мышкисом и с приложением комментария М. М. Ботвинника
«О шахматной игре П. Г. Боля», 1965), «Строптивая производная» (1968),
«О ятроматематиках» (1974) и др.
Двоюродный брат — шахматист Юлий Яковлевич Ботвинник (чемпион Львова 1946 года).[4]
Двоюродный племянник — Игорь Юльевич Ботвинник — международный арбитр по шахматам.[5]
Двоюродный
племянник (сын двоюродной сестры М. Ботвинника по материнской линии Лии
Александровны Рабинович-Громовой) — математик Михаил Леонидович
Громов.[6]
Двоюродный племянник (внук тёти М. Ботвинника по
материнской линии Софьи Самуиловны Рабинович) — известный латвийский
адвокат и общественный деятель Александр Жанович Бергман (польск., род.
1925)
Вклад в теорию дебютов
В славянской защите
В защите Грюнфельфда
Во французской защите
Матч на первенство мира с В. Смысловым (1954) также закончился вничью.
Разделил 1-2-е м. на международном турнире памяти Алехина (1956) со Смысловым.
В 1957 2-й матч на мировое первенство закончился победой Смыслова, но спустя год Ботвинник взял реванш.
Отлично
выступил Ботвинник и в других соревнованиях — на Всемирных олимпиадах
(1958 и 1960), Спартакиаде народов СССР (1959); победил на турнире в
Вагенингене (1958, Нидерланды).
В поединке с М. Талем (1960)
Ботвинник вторично уступил титул чемпиона мира, но в матч-реванше
убедительно переиграл молодого соперника.
Выступления в международных турнирах: победы в Гастингсе (1961/1962) и в Стокгольме (1962).
Проиграл матч на первенство мира Т. Петросяну (1963) (по правилам ФИДЕ матч-реванши были отменены).
Ботвинник
продолжал успешно выступать в турнирах: 1-е место в Амстердаме (1963 и
1966), Нордвейке (1965), Гастингсе (1966/1967); 1-2-е в Бевервейке
(1969); 2-3-е в Пальме (о. Мальорка, 1967); 2-е в Монте-Карло (1968);
3-4-е м. в Лейдене (1970; последний турнир Ботвинника). В 1970 Ботвинник
также сыграл в «Матче века» (сборная СССР против сборной мира,
соревнование проходило в Белграде), где на восьмой доске победил
М.Матуловича (+1=3).
Всего в соревнованиях Ботвинник сыграл 1202
партии, набрав почти 70 % очков. Выступив в 59 турнирах, Ботвинник занял
1-е место в 33, разделил 1-2-е — в 6, 2-3-е — в 14. Выиграл 6 матчей из
13, 3 проиграл и 4 закончил вничью.
За достижения в области
шахмат награждён, орденом «Знак Почёта» (1936), орденом Ленина (1957),
орденом Трудового Красного Знамени (1961), орденом Октябрьской Революции
(1981).
Скончался 5 мая 1995 года от рака.
Книги
На русском языке
Матч Флор — Ботвинник, [Москва — Ленинград], 1934;
Избранные партии (1926—1936), Москва — Ленинград, 1938;
Матч-реванш Алехин — Эйве на первенство мира, Москва — Ленинград: Физкультура и спорт, 1939, 216 с.
Одиннадцатое всесоюзное шахматное первенство, Москва — Ленинград, 1939;
Избранные партии. 1926—1946, [Ленинград], 1949;
Советская шахматная школа, Москва, 1951;
Матч-турнир
на звание абсолютного чемпиона СССР по шахматам, 2 издание, Москва,
1951; (Переизд.: Москва: Интерреклама, 2007. — 192 с. — ISBN
978-5-91350-007-6);
Матч Ботвинник — Смыслов на первенство мира, 2 издание, Москва, 1957;
Матч-реванш Смыслов — Ботвинник на первенство мира, Москва, 1960;
Асинхронизированная синхронная машина, Москва — Ленинград: Госэнегоиздат, 1960, 70 с.;
Алгоритм игры в шахматы, Москва: Наука, 1968, 94 с.;
Три матча Анатолия Карпова, Москва: Молодая гвардия, 1975, 125 с.;
О кибернетической цели игры, Москва: Советское радио, 1975, 86 с.;
Полвека в шахматах, Москва: Физкультура и спорт, 1978, 272 с. (Выдающиеся шахматисты мира).
К достижению цели, Москва: Молодая гвардия, 1978, 255 с.;
От шахматиста — к машине, Москва: Физкультура и спорт, 1979, 176 с.;
О решении неточных переборных задач, Москва, 1979;
Защита Грюнфельда, Москва: Физкультура и спорт, 1979. — 271 с. (Теория дебютов). (В соавторстве с Я. Б. Эстриным);
Эпизоды шахматных баталий, Москва: Советская Россия, 1983, 143 с. (Шахматное искусство);
Аналитические и критические работы, [т. 1—4], Москва: Физкультура и спорт, 1984—87;
У цели: Воспоминания. Партии, Москва: Полири, 1997, 358 с., ISBN 5-89183-001-9.
На других языках
Dr. Michail Botwinnik, Hamburg, 1959;
Botvinnik's best games, 1947—1970, L., 1977;
Schach in Russland: 1941—1945, Hollfeld, 1979;
Meine 100 schönsten Partien von 1925—1970, Heidelberg, 1980;
15 Schachpartien und ihre Geschichte, Stuttgart, 1981;
Selected games: 1967 — 1970, Oxf.— [a. o.], 1981.
